zemphi: (Default)
      ... Ленка с Колькой тогда ещё не развелись... более того – они тогда ещё были счастливы. А я уже начала работать на чилийцев и купила себе дублёнку. А Машка – ещё до всех своих подтяжек и липосакций – носила радостную румяную физиономию и жила с парнем по имени Кирилл... или Вадим. Вот странно – лицо его помню, а имя нет. Обычно бывает наоборот.
     На самом деле пост будет про еду. Вернее, про поиски её в самом начале «лихих 90-х»... Я ведь про Ленку с Колькой почему вспомнила. Колька – когда они ещё только поженились – приволок со свалки жуткий и проржавевший насквозь остов «Запорожца», какими-то непонятными методами нарастил ему корпус, собрал мотор, покрасил, приспособил Ленку к изготовлению чехлов на автомобильные сидения, раздобыл сами сиденья... И «запорожец» поехал! Правда, развиваемая им скорость никак не могла превысить 60 км/ч, но этого вполне хватало для того, чтобы совершать по району так называемый «шопинг».
Внезапно вспомнилось )
zemphi: (Default)
      ...А вообще – цирковая публика – это, я вам скажу, что-то с чем-то. Знаю не из первых рук... но из вторых. В 95-м невольно пришлось стать свидетельницей (и даже местами участницей) классической мыльной оперы, которая развернулась в тишайшей Винье-дель-Мар внезапно... а сворачивалась потом аж лет пять. Я второго успела родить и даже на ролики поставить за это время...
     В общем, дело было так. Приехал в Чили русский цирк... Шапито на лучшем пустыре городка, дрессированные ёжики, парочка воздушных гимнастов и гуттаперчевые девы.
     Я тогда ещё ностальгией не страдала – скорее, наоборот – а потому на афиши, что на всех заборах красовались, фыркала только да плечами пожимала... Меня ведь за полтора года аборигены этим цирком успели достать (это если литературно выражаться). «...Откуда?.. Русская?! Ооо! Из цирка, да?!» А всё дело в том, что аккурат за несколько месяцев до моего переезда некая циркачка из такой же вот наспех сбитой отпускной труппы возьми да и попроси в Чили политического убежища... Ну и, поскольку новостей в телевизоре мало (все события происходят на дальних континентах, которые – может и не существуют вовсе...) - любое локальное событие обеспечивает телеведущих работой минимум на полмесяца. И с циркачкой носились, как с писаной торбой. Имя её выучила вся страна... А тут – бац!!! И я подоспела!
     Но это всё преамбула. Амбула началась, когда в один прекрасный вечер нарисовался у нас дома приятель мужа. А дело было где-то через  неделю после того, как шатёр «русского цирка» распахнул свои брезентовые врата для чилийских зрителей, алчущих культуры.
леденящая душу )
zemphi: (Default)
      В кабинете пения на четвёртом этаже стояло пианино, на котором некоторые девочки из нашего класса умели наигрывать шлягеры Modern Talking, музыку из кинофильмов и даже темы U2. Да-да, вот такие мы были продвинутые. Я-то тоже поигрывала кое-что, но пробиться к инструменту было совсем непросто: музыкой тогда занимался чуть ли не каждый третий, а те, кто не занимался – к искусству в любом случае относились трепетно, а посему прижимались к очередному исполнителю, нависали над клавиатурой, блокировали подходы с боков... Музицирование котировалась, в общем.
     А пение у нас вела стройная, рано увядшая женщина с печальными, выразительными глазами и восточным именем. 
некоторое количество букаф )
zemphi: (Default)
      Жил-был мальчик Вася. Один раз они с друзьями бухали, ну, и набрался Вася нормально так. А домой ему далеко было ехать. На автобусе. Вот он вдруг и говорит: пацаны, поехал я. Мама беспокоится, завтра на работу, все дела.

     Друзья тоже забеспокоились.  Куда ты, мол, в такую поздноту. В такую даль. И раён не твой. Никто тебя тут не знает, - так друзья говорили, - ты и до остановки не дойдёшь.

     Я дойду, - говорит Вася, - у меня автопилот, типа. Фирменный.

     Ну, друзьям его уговаривать тяжело было. Они головами немножко покачали да и сложили головы-то.

     А Вася встал, взял рюкзачок свой, включил автопилот, забил в него программу, и пошёл.

     Вот идёт он, значит, к остановке, а навстречу ему хулиганы местные. Тоже бухие, но так, чуть-чуть совсем. Пока Вася в гостях был, они одному мальчику уже настучали по тыкве, мобильник у него забрали, пятьсот рублей и кроссовки. Они вообще-то больше хулиганить не собирались – хотели просто ещё бухла купить, и к девчонкам. А тут Вася такой идёт. И – что ценно - не сворачивает, их увидев, дороги не уступает. Идёт и идёт себе. Только спотыкается немножко.

непременно читать дальше )
zemphi: (Default)
      ...Да! Как в «Сказках об Италии» Горького. «Хрупкий, тоненький, быстрый, как ящерица (1) ». Правда, не в Италии, а в Чили. И вьющийся чубчик его был совсем седым. Шестой десяток – а что вы хотите?
     Носил Пепе - по чилийской моде для аристократов с претензией - курточку из мягкой замши и шейный шёлковый платок, а разъезжал в тюнингованном «Бьюике», похожем на распластанную серебристо-голубую лягушку. «Зверь!» - ласково говорил Пепе про своё авто и поглаживал его по капоту. Салон «зверя» был отделан натуральной кожей, а потому с замшевой курткой отлично гармонировал.... Впрочем, как и с клубным пиджаком, в котором Пепе ходил на работу. Пиджачок у Пепе был тёмно-синим, с золотыми пуговицами и непременным золотым гербом; а платков тогда получалось – как вы понимаете - два: один – переливающийся в бордово-зелёной гамме – красовался на шее, другой – белоснежный, крахмальный - под идеальным углом выглядывал из нагрудного кармашка.
     В общем, Пепе был модник, франт и жизнелюб. А на работу он в таком виде ходил в казино, где исполнял обязанности так называемого «технического администратора». А я туда тоже на определённом этапе частенько наведывалась. Но речь пока не об этом.
     Пепе был близким другом моего экса. Ещё в молодости они вместе ездили на заработки: на высокогорные селитряные копи, где поутру замерзала вода в тазике для умывания, а от головокружения и тошноты в первые месяцы спасало только жевание кокаинового листа. Эксу срочно были нужны деньги, потому что, едва дожив до 20-и лет он уже ухитрился забеременеть и жениться, а Пепе хотелось прокатиться во Францию, и там ни в чём себе не отказывать года полтора. Многа букафф! )
zemphi: (Default)
      Это моя мама её так называла – «Аллочка». Она вообще всех своих подруг имеет обыкновение называть уменьшительными именами. И до относительно недавнего времени, в разговорах со мной к уменьшительным именам полагалось добавлять неизменное «тётя». Тётя Лиличка, тётя Наташенька, тётя Мариночка. Усипуси. Самым замечательным, однако, было то, что все эти -ички, -очки и –еньки – на деле оказывались потрясающе умными и непафосными тётками, с исключительным умением дружить и с не менее исключительным чувством юмора. Иными словами, пресловутые суффиксы отнюдь не отражались на способности маминых товарок к самоиронии; к тому же, в каждом типаже присутствовал необходимый для живости образа набор вредных привычек...
     Так «тётя Мариночка» - одна из самых любимых – с детства окуривала меня дымом своих ядовитых сигарет без фильтра и тешила матерными анекдотами. Благодаря ей я с младых ногтей усвоила, что машина – это не роскошь, а средство передвижения матерщина может украшать не только заборы или стены подъездов, а вовсе даже является ценнейшим литературным ресурсом; и то, как человек данным ресурсом распоряжается, позволяет с минимальной погрешностью соотнести его классово...
автобиографическое )
zemphi: (Default)
       В одной благословенной стране с тропическим климатом и безвизовым въездом для граждан империи российской, затеял один добрый человек - назовём его для вящего удобства Иваном - богоугодное дело. Дело заключалось в том, чтобы облагодетельствовать жителей гостеприимной той страны новым домом терпимости.
     "Как же может дом терпимости быть богоугодным?" - возмутятся тут фарисеи и прочие книжники; а я вам скажу: истинно может. Ибо Бог терпел - и нам велел... коли сыпятся на вас обвинения от фарисеев и книжников - терпеть надобно и дело дальше делать. К тому же Бог нам велел ближнего-то любить, а у любви манер да способов - не счесть... как, впрочем, и у её отсутствия. Так уж пусть лучше будет, где утешиться честным гражданам. А каменюками пусть тот пуляться начинает, кто сам без греха... Иными словами, в лоб Иван получить не боялся, хоть учредил своё заведение аккурат посреди тропической столицы (что тропическими законами было строжайше запрещено). Тропические власти к нему действительно претензий предъявлять не стали... Какие уж претензии на такой жарище. И вообще - как вы сами скоро убедитесь - лихо пришло вовсе не с той стороны, откуда его ожидали.
     Поначалу однако дела у Ивана пошли в гору, а честные тропические граждане у дверей заведения чуть ли не в очередь выстраивались. Пальмы, значит, на ветру шелестят, цикады стрекочут, всякие там разные олеандры да магнолии ароматы в эфир источают, а благородные (и не очень) сеньоры стоят себе терпеливо на булыжной мостовой, по которой ещё конкистадоры в 16-м веке топали... сказка ложь, да в ней намёк... )
zemphi: (Default)

     Гринго чувствовал себя не в своей тарелке. Страдание читалось в том, как комкал он в руках некогда белую засаленную бейсболку, как топорщились седоватые вихры вокруг лысины его, покрасневшей от напряжения и жестокого чилийского солнца... Драная страна, драный континент. Уже пару недель, как география Южной Америки скомкалась для Гринго в одну бесконечную окраину мира, звуковым оформлением напоминавшую латиносные кварталы Майами. В отличие от Майами, однако, простиралась она без конца и краю, а по-английски тут мало кто понимал... И к дьяволу политкорректность: общественные туалеты у латиносов грязны, а еда и мимика - слишком уж обильны и натуралистичны.

     В салоне рейсового автобуса, следовавшего с тихоокеанского побережья к атлантическому, Гринго употреблял прямо из целлофанового пакета недоеденный в привокзальном баре стейк и запивал это дело "фантой"; стейк объективно был хорош. "Фанта" - такая же, как всегда. Плазменный экранчик в проходе показывал какую-то невнятную голливодскую мелодраму. Что-то из жизни студентов колледжа... но звук английской речи безусловно радовал.

     ...Эти люди едят слишком много мяса, столько протеинов вредно. Гринго убрал пакет с остатками стейка в вещмешок - тоже весьма нуждавшийся в стирке - и стал смотреть в окно. Он понимал, что мыслит предвзято. И что случившееся могло произойти где и с кем угодно, а наступающая с востока мощная цепь гор должна потеснить видение зелёных стен полицейского участка  в чилийском городе Вальпараисо...

     Тополиные посадки вдоль дороги походили на карабинеров расцветкой и статью...

Многа букафф )

zemphi: (Default)
Про сказзочку по скайпу:

 

выдержки из дискуссии )

А вы что думаете по данному поводу, дорогие френды?
zemphi: (Default)
Добрые сказочки от Кирюши. Жжот он сегодня невозможным образом. Кушайте-кушайте. Главное, как известно - не подавиццо.
kirill-1976.livejournal.com/150436.html
kirill-1976.livejournal.com/149975.html
kirill-1976.livejournal.com/150831.html
kirill-1976.livejournal.com/150137.html

zemphi: (Default)

"Просветительская миссия" (рассказ)

 

- ... Так, ну? И кто на группу..?

     Дон Гвидо, наше непосредственное начальство, выглядит озабоченно. Или нет: скорее, растерянно. И в общем даже просительно. Потому что, хоть мы и проходим практику при отделе по связям с общественностью, но – как говорится, - не нанимались... и за вредность нам не приплачивают...

     «Вредность» меж тем заливисто хохотала и матюгалась за тяжёлой представительной дверью красного дерева там -  в просторном холле Национального Конгресса Чили.

     А мы – что. Наше дело по Конгрессу ознакомительные экскурсии проводить. Кто, да почему, да в каком году. Это, мол, внутренний дворик, где то-то и то-то. А вот так законы принимают. А тут сидят ваши депутаты... заседание у них. Чего их так мало..? Ну, депутатские дела, видать, не пускают... А вообще-то – в Чили очень даже продвинутая демократия. Особенно после Пиночета... Сначала десять минут «кино» про ипостаси строительства нашего монструозного здания, в котором крыша – прости господи! – в период зимних дождей протекает, потом ещё двадцатиминутный «забег» мимо мемориальных досок, по парадному холлу, библиотеке, а также залам заседаний Сената или нижней палаты, где на галёрке даже можно чуток присесть и послушать, демократия опять же; у лифта, вон, живые политики стоят. Те самые, которых по ящику кажут, и у которых пиздец какая высокая зарплата; а помимо неё – ещё оплата «мелких» расходов, типа бензина, государственная тачка с шофёром и разрешение на превышения скорости на дорогах. И всё это, понятное дело, оплачивается из налогов, коими на манер предгрозового небосвода обложены семьи всех присутствующих в нашем уютном офисе студентиков-практикантиков. Ибо мы – средний класс. Собственно, если бы мои однокурсники к нему не относились – не видать бы им высшего образования, как своих ушей. Как, к примеру, никогда не увидеть его дюжине пацанов и девчонок от двенадцати до пятнадцати лет, которые сейчас галдят за дверью. Мы с Соледад уже выходили и видели, как они на глазах у сбежавшейся со всего здания вооружённой охраны весело размазывают по мрамору пола собственные плевки, в полный голос кроют ту самую охрану и вообще выёбываются. Наверное, потому что чувтствуют себя на чужой территории в опасности. И, наверное, нет на свете такой территории, где бы они в свои двенадцать-пятнадцать лет ощущали безопасность...

 

Многа букафф... )
zemphi: (Default)

      На самом деле, писать надо не о солнце. Солнце – это клише, общее место,  дверная ручка, за которую цепляешься в надежде перехода или просто, чтобы за что-нибудь уцепиться. Недаром же все светские беседы - «про погоду». И солнечная погода – это статусный атрибут, это престижно, потому что ассоциируется с активным (и недешёвым) от-дыхом, от-пуском, от-личным настроением. Этакое катапультирование в пространстве, где нет ни ДЫХа, ни ПУСКа, ни ЛИЧНОГО настроения (в смысле, такого, которое от стандартно-радостного отличается).
     При недостатке финансов люди нередко используют в качестве солнца телевизор. Потому что в глубине души боятся оказаться с дыхом, пуском и личным один на один. Они даже засуху себе добровольно могут устроить: садятся к телеку, чтобы не думать, не дышать и не пускать. Иными словами, чтобы ничего никуда не утекало, чтобы не ломать голову над вытекающими последствиями, и чтобы лицо было скрыто...
     Так где же она, сфера непуганного ДЫХа, девственного ПУСКА и ЛИЧНОГО – совсем уж личного?
     Она там, где идёт дождь.
     Писать надо о дожде.
     Вот он идёт. Какое счастье. ЛИЧНО я плевать хотела, что у вас в пасмурный день депрессивные мысли, я – подставляю ему лицо и ДЫШУ, впуская и выпуская из себя мир. И вас, кстати. И наконец расслабляюсь.
     Дело усугубляется тем, что живём мы в стране с климатом, что дождей не бывает по полгода, как не затосковать по ним... Не спасает даже стандартный набор «солнце-пальмы-белые штаны». И поначалу непонятно, что же тебя так нервирует, чего тебе не хватает, когда нормальные люди кайф ловят... Один раз гостевала у меня подруга из Аргентины. После двух дней восторженных ахов и охов по поводу пейзажа, дешёвых фруктов, свежей рыбы и пляжных прелестей она вдруг задумчиво уставилась в сторону горного склона, на который выходят наши окна, и изрекла: «Как же им хочется пить...» Это про редкие кустики на нём и несколько тощих эвкалиптов. Я тогда только клювом щёлкнула от изумления: им ведь на самом деле хочется.
     Вот Пабло Неруда – здешний нобелевский лауреат – всегда это знал... Нобелевку – её просто так не дают, особенно поэтам.

     Родина, клянусь, ты прорастешь из пепла,
     цветок неистощимых вод.
     Из твоего рта, измученного жаждой,
     вылетят лепестки хлеба.
                    (пер. Илья Эренбург)

 

Дальше - читать. )
zemphi: (Default)

      Поднимаешься по замызганной лестнице с неожиданно мраморными ступеньками – и всё, ты уже у цели. Все тебя любят, всем ты нужен, нет, серьёзно, в этот час – особенно: клиентов мало, туристы ещё спят, богема и пьяницы уже опохмелились, и ты идёшь мимо пустых столиков, пахнущих вчерашними ботинками и чаном для жарки пирожков – как король – а только что заступившие официантки улыбаются, и повара, забыв до поры о жёстких правилах малого бизнеса, степенно завтракают с коллегами из конкурирующих заведений,  и скворчат подкопчёным жирком сковородки с яичной болтушкой, и колеблются – будто вздыхают на холоде -   булочки, только извлечённые из печи, а тебя доброжелательно окликают, и всем ты желанный гость, не то, что вечером, когда с кухни и шуганут запросто, а могут и шваброй... Но пока что – «иди сюда, Хосе Педро, отведай яичка»,
 

...Ииии..? )
zemphi: (Default)

     Себастьяну семнадцать, но среднюю школу он закончит только через два года, потому что в третьем и одиннадцатом классе оставался на второй год. В семь и двенадцать лет Себастьян по социальной линии лечился от депрессии. Выглядело это так: они с матерью шли в муниципальный Отдел Помощи Семье, где по пустым коридорам ходили сонно улыбающиеся секретарши, так похожие на его мать, потом в комнате с ободранными стенами и портретом президента с Себастьяном беседовал жизнерадостный дяденька – проходивший преддипломную практику студент психфака. Это было в первый раз. А во второй – комната, кажется, была та же, но сидела в ней крашеная тётенька с выражением вселенской скорби на лице – штатный психолог. Себастьян чувствовал, что ей его ОЧЕНЬ ЖАЛКО, поэтому говорить стеснялся и всё время молчал. А чего говорить-то. Ему тогда очень хотелось собственный компьютер или хотя бы мобильник с фотокамерой и музыкой. Вот в первый раз – со студентом – он не помнил, чтобы ему хотелось чего-то особенного, но было совсем не страшно и не противно.

 

A seguir leyendo )
zemphi: (Default)

     ... «Ванна» приводила меня в недоумение класса до второго, поскольку ассоциировалась даже не с омонимичным домашним артефактом, а с чем-то квёлым и тягучим, как эти спаренные в буквы «н» в середине...

     Она была не моей бабушкой, а Машкиной. И мне до ужаса хотелось иметь именно такую бабулю – шумную, весёлую, умевшую делать такие превкусные пирожки с яблоками и капустой... Или ещё с щАвелем (ударение на первый слог). И никаких тебе гундосых «нн» или жемаННых жестов.

     Моя бабушка (папина мама) тоже пироги пекла неплохо. Но была она вся такая из себя... интеллигентная! Что просто сил моих не было. Говорила очень тихо, носила бирюзовый кулон в серебре, никогда не произносила слова «жопа» (я тогда ещё думала – может она вообще не знает этого слова?!) и понятия не имела о том, как собирать с картофельных грядок колорадских жуков. В общем, лет в пять я Алексанне Ванне прямо заявила: «А давайте вы будете теперь моей бабушкой, и я тебя ещё «на ты» буду называть?» - «А давай, Анечка, девочка хорошая!» - весело согласилась та и хлопнула меня по заднице. По жопе, то есть. Машке подобный поворот событий тогда не очень понравился, и она часа полтора на нас дулась. Долго дуться Машка – слава Богу! – до сих пор не умеет, и к тому времени, когда с работы вернулись родители, обе алексанн-ваннины внучки (старая и новая) мирно играли в куклы.

     С Котовыми мы дружили семьями: классический такой вариант, когда одна мама дружит с другой мамой, дети дружат между собой, а папы тоже дружат и вместе квасят. А бабушки вот не дружили, потому что постоянно проживали совсем в других домах и даже населённых пунктах (сами-то мы с Котовыми были соседями). Моя кровная бабуля приезжала со своим бирюзовым кулоном, пакетиком карамели и вязанием. Машкина обычно пёрла из деревни сумки с вареньями, соленьями, картошкой и зеленью с собственного огорода. Сначала на лестнице слышался её зычный голос, на распев вздыхавший: «Ах ты, Господи ты боже мой!» (конечно, а попробуй-ка с тяжёлыми сумками поднимись на пятый этаж без лифта), потом машкин визг, потом на весь подъезд начинало пахнуть чем-нибудь вкусным, и самое время было одеть чистые колготки, причесаться, взять куклу Снежану и пойти в гости...


 

Многа букафф )
zemphi: (Default)

 

Джина.

- ... Папа был итальянским «чернорубашечником», так что в первые послевоенные годы попадись он партизанам – остались бы мы все вчетвером сиротами. С другой стороны – за пару лет страсти улеглись, если бы переждал он, как дядя Марчелло или дядя Пьетро, жили бы мы сейчас в зелёном ущелье Пиккола, в доме, который сложил ещё дедушка. До сих пор стоит, вот как строил. Там почтовое отделение сейчас... Вот, смотри: на этой фотографии и вот на той. Видишь? Отсюда – с верхней ступеньки – я упала, когда мне было пять или шесть лет. Лежала на животе, смотрела вниз, да слишком уж близко к краю... Тогда никакой решётки тут не было, эту недавно поставили. А вообще муниципалитет запретил фасады перестраивать. Внутри – пожалуйста, делайте, что хотите. А фасады и крыши непременно требуют сохранять. Чтобы деревенька собственное лицо не потеряла. А-у-тен-тич-ность. Понимаешь? Это про нас всех. Фасад меняться не должен ни при каких обстоятельствах. Всегда нужно помнить, кто ты и откуда. Вон – Гвидо, кузен мой, - стенку красит. Да-а... Не вывези нас папа – сейчас жили бы мы в Европе, как Гвидо или Франческа, слушали бы шум реки на перекатах и в ус бы себе не дули. А так – перебиваемся... Нет, Аргентина – это замечательная страна, но дома-то лучше.

     ... Папу-таки отловили партизаны однажды. И должны были доставить в их лагерь на швейцарской границе. Шли ночью... Передай-ка мне чайничек, я свежего мате заварю. Так вот.
 

не очень многа букафф )
zemphi: (Default)

     Он теперь часами сидел и смотрел на свои руки, чем страшно пугал всех домашних, привыкших видеть его в действии... Он часами сидел и смотрел на свои руки, думая о том – что они совершенны, непостижимы, прекрасны. Как бесшумно и послушно гнутся суставы! Как упруга и элегантна мягкая кожа! Как ловки пальцы! Как мужественны выпуклые линии жил. Как тверды и блестящи ногти. Не может быть, чтобы из-за нескольких граммов чуждой, захватнической плоти в совсем другой части организма, эти прекрасные инструменты –источник удобства, удовольствия, вдохновения – вдруг пришли в негодность... Не может быть, чтобы горючее вдруг перстало поступать в мотор, чтобы заглох гениальный механизм, благодаря которому с такой ловкостью можно попадать по мячу теннисной ракеткой, легко взбегать по лестнице на третий этаж, любить Терезу... долго, отчаянно, иногда грубовато.

     Он сидел и смотрел на свои руки. Вот шрамик от ожога каминными щипцами на ладони. У основания большого пальца. Вот еле заметный след от недавнего пореза... Вот созвездие веснушек на тыльной стороне левой руки... Возрастные. Успел всё-таки пожить, чего уж тут. Разглядывая свои руки он ощущал некий зуд - физическую необходимость вспомнить, с точностью воспроизвести зрительно и на уровне ощущений те обстоятельства, при которых он некогда порезался, обжёгся, прищемил палец, содрал кожу на левом запястье, и веснушки... вот как выглядели его руки до появления веснушек? Как это ощущалось – смотреть на тыльную сторону рук и видеть слегка обветренную кожу ровного золотисто-оливкового цвета ...?

 

Read more... )
zemphi: (Default)

     Дубовцы встретили меня кошмарной новостью: Лёху посадили за изнасилование. Лёху. Посадили. За изнасилование. Белокурого веснушчатого Лёху, который всегда честно пахал у бабушки на огороде за себя и за брата (Ромка обычно ухитрялся «свинтить», а Лёха насупившись копал грядки, обрывал клубничные «усы», полол, таскал в цинковых вёдрах воду из колонки). Наша дачная хозяйка – тётя Маша – ловко нахлобучила на мои сырники монументальную порцию густой деревенской сметаны и поведала также, что изнасилование было групповым, что колония для несовершеннолетних находится тут же – на станции «Цемгигант», и оттуда время от времени отпускают «на побывку». Ещё тётя Маша сказала, что Синюгины в этом году не приедут, Покровские тоже (на море собрались), а добрая половина ельника около шоссе продана каким-то «графьям», которые приезжают на мерседесе и всё уже вырубили...

     По всему выходило, что быть мне этим летом самой старшей среди поредевшей дубовецкой поросли... Вздохнув, я отправила в рот последний кусок сырника и запила его фирменным смородиновым компотом из тётьмашиного погреба.

 

Читать дальше? )
zemphi: (Default)

- Ну, пора приобщать тебя к высокому, - торжественно сказала мама.

     Нет, моё воспитание отнюдь не было пущено на самотёк. Меня определили в первый класс языковой спецшколы, которую я, будучи ребёнком «несадовским» и хилым, посещала с перебоями. Два раза в неделю к нам ходила преподавательница музыки (в «большой» комнате гордо сверкало полировкой пианино), а буквально на днях один дядя с папиной работы раздобыл для меня «Алису в стране чудес», и теперь я сама ставила будильник на шесть утра, чтобы успеть почитать перед школой. Ещё я очень любила рассматривать репродукции в книгах по искусству, а один раз (нет, вы не думайте, это было ДО первого класса) даже пыталась приобщить к живописи тётьмилиного сенбернара Атоса. У Тётьмилы дома. У них стоял огромный художественный альбом, в котором буквы встечались сплошь иностранные, а картины изображали по большей части толстых женщин, гипертрофированные фрукты, мельницы, битые кувшины и освежёванные туши... Голландская живопись, понятно, да?

     В общем, мы с Атосом разлеглись на его подстилке в коридоре и вдумчиво всё это изучали. Потом пришли Тётьмила с мужем, моя мама и начали охать и ахать, глядя на нас. Собственно, в театр мы собрались именно с Тётьмилой... Ба, я же не объяснила! Решено было в очередной раз приобщать меня к высокому посредством посещения театра. Не какого-нибудь – а Большого. И не абы как – а под божественную музыку Чайковского. «Щелкунчик». «Про балет говорят – посмотреть, а про оперу – послушать,» - объясняла мама.

Profile

zemphi: (Default)
zemphi

April 2013

S M T W T F S
  1 2 3456
7 89 10111213
14151617181920
21222324252627
282930    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 21st, 2017 06:52 pm
Powered by Dreamwidth Studios